Перезагрузка ТЦК: армия должна воевать, а громада обеспечивать

Сергей Петков  Украинский правовед, доктор юридических наук, профессор

Новый общественный договор для украинского тыла.

Начало большой войны: очереди у ТЦК, оружие с грузовиков и первые трагедии добровольцев

Февраль-март 2022 года навсегда останутся в истории Украины как период беспрецедентного хаоса, нечеловеческого мужества и тотальной мобилизации духа. Система военкоматов (ТЦК и СП) тогда оказалась под давлением, к которому её не могла подготовить ни одна бумажная инструкция.

В первые дни полномасштабного вторжения у ТЦК выстраивались огромные очереди. Мужчины и женщины стояли часами не для того, чтобы получить отсрочку, а чтобы требовать оружие и принять участие в защите государства. Система не успевала оформлять тысячи добровольцев по классическим процедурам. Вооружение Сил территориальной обороны (ТрО) местами происходило буквально «с колёс» – автоматы выдавали с грузовиков по паспортам, потому что времени на бюрократию просто не было.

Тогда же страну покрыла густая сеть самодельных и официальных блокпостов. Добровольцы, вчерашние гражданские, круглосуточно патрулировали улицы, выявляли ДРГ и строили баррикады. Именно этот живой щит из кадровых военных, нацгвардейцев и мотивированных добровольцев ТрО сумел сделать невозможное – остановить и разгромить элитные российские части под Киевом, спасши столицу от оккупации.

Но это стихийное сопротивление и отсутствие надлежащей координации на местах имели страшную, кровавую цену. Враг действовал коварно и жестоко, расстреливая тех, кто пытался сопротивляться без должного прикрытия. В Буче — расстрел местных парней-добровольцев на одном из первых блокпостов. У них было лишь лёгкое стрелковое оружие и несокрушимая воля, но они оказались один на один с бронетехникой оккупантов. Сиреневый парк в Херсоне — один из самых болезненных символов начала войны. Местные теробороновцы, вооружённые практически одними «коктейлями Молотова» и автоматами, пошли навстречу российским танкам и БМП. Оккупанты просто расстреляли их из крупнокалиберного оружия. Ракетный удар по аэродрому «Канатово» — трагедия на Кировоградщине, где из-за вражеского прилёта погибли добровольцы, прибывшие для выполнения задач и формирования подразделений.

Этот период продемонстрировал главное – колоссальный потенциал украинского общества и готовность к самопожертвованию. В то же время он обнажил критическую потребность в реформировании системы учёта, мобилизации и управления резервами. Стихийность спасла страну в первые недели, но для длительной войны на истощение нужна была чёткая, цифровизированная и профессиональная система ТЦК и СП.

Полумеры цифровизации и потребность в действенном административно-правовом механизме

За первые годы полномасштабной войны система ТЦК и СП сделала заметный шаг вперёд в сфере технологий. Появление и запуск единого электронного реестра военнообязанных «Оберег», а также мобильного приложения «Резерв+» позволили частично разгрузить учреждения от бумажной рутины и дали миллионам граждан удобный инструмент для обновления данных. Однако цифровизация до сих пор не доведена до своего логического и системного конца.

Главный недостаток текущей модели — сохранение устаревших карательно-административных подходов внутри новых цифровых оболочек. Яркий пример — статус «находится в розыске» (так называемая «красная линия») в приложении «Резерв+». На практике этот статус часто появляется из-за мелких технических ошибок, несвоевременного внесения данных оператором ТЦК или банального отсутствия актуальной отметки в базе, даже если человек обновил данные.

Вместо чёткого правового алгоритма этот статус превращает военнообязанного в «беглеца» в глазах первого же патруля на улице. Это порождает коррупционные риски, конфликты и деморализует общество, хотя речь идёт об обычном административном правонарушении, которое должно решаться в юридической плоскости.

Систему взаимодействия с нарушителями правил воинского учёта необходимо перевести на рельсы прозрачного административного принуждения – по аналогии с европейскими практиками и действующей в Украине системой автоматической, с помощью камер, фиксации нарушений ПДД или взыскания алиментов.

Эффективная модель должна выглядеть так. Если лицо нарушает правила учёта (например, не явилось по вызову или не обновило специфические данные), ему в электронном кабинете или через систему государственных уведомлений поступает официальное сообщение: «На вас составлен протокол/постановление об административном правонарушении, вы обязаны уплатить штраф».

Введение дифференцированной системы. Если нарушитель признаёт вину и оперативно уплачивает штраф (например, в течение 10–15 дней), он платит лишь 50% от суммы. Если срок пропущен — штраф взыскивается в 100% размере с начислением пени за каждый день просрочки.

За каждое последующее игнорирование требований закона сумма штрафа должна пропорционально расти, создавая финансовое давление на правонарушителя.

Если штрафы не уплачиваются, государство не должно бегать за гражданином по улицам. Дело передают в Исполнительную службу, которая применяет пакет жёстких гражданско-правовых ограничений – аналогично злостным неплательщикам алиментов. Блокировка банковских счетов и автоматическое списание долгов. Временное ограничение права управления транспортными средствами. Объявление автомобиля должника в розыск полицией с последующей эвакуацией на штрафплощадку при проверке на дороге.

Перевод ТЦК на такую модель снимет общественное напряжение, уберёт коррупционный фактор «уличного задержания» и заставит нарушителей ощутить неотвратимость наказания через собственный карман и комфорт. Государство должно воевать с нарушителями закона методами права и цифровых алгоритмов, а не силовыми методами на остановках общественного транспорта.

Системный саботаж реформ: коррупция, «бусификация» и кризис СЗЧ

Параллельно с несовершенством цифровых процедур развернулся гораздо более глубокий, системный кризис. ТЦК и СП совместно с военно-врачебными комиссиями (ВЛК) фактически продемонстрировали нежелание реформироваться изнутри, законсервировав худшие практики советской системы принуждения, помноженные на коррупционные возможности военного времени.

СМИ и новостные ленты ежедневно взрываются сообщениями о задержании очередных должностных лиц ТЦК или глав ВЛК. Цинизм ситуации измеряется колоссальными суммами: миллионы долларов, найденные под матрасами, покупка элитной недвижимости за рубежом и люксовых авто в самую тяжёлую фазу войны на истощение. Коррупция стала не просто правонарушением, а прямой угрозой национальной безопасности, поскольку позволила обеспеченным гражданам «откупиться», переложив всю тяжесть войны на плечи тех, у кого таких денег нет.

Неспособность (или нежелание) наладить цивилизованный учёт привела к появлению так называемых «групп захвата». Улицы украинских городов заполнили патрульные автомобили и микроавтобусы без опознавательных знаков. Мобилизационные мероприятия превратились в спецоперации. Патрулирование жилых массивов и фактическое выслеживание граждан у подъездов. Совместные блокпосты ТЦК и полиции на ключевых развязках, автодорогах и в точках пересечения путей в населённых пунктах, парализующие движение и бизнес. Массовые «облавы» на рынках, в торговых центрах и на спортплощадках.

Термин «бусификация» стал устойчивым народным мемом, который, к сожалению, отражает реальность — принудительный захват граждан, нередко с нарушением всех мыслимых процессуальных норм, и заталкивание их в «бусики».

Но самым страшным проявлением этого кризиса стали зафиксированные факты избиений, пыток и незаконного удержания граждан непосредственно в помещениях ТЦК и СП. Отдельные случаи заканчивались трагически, разрушая остатки доверия общества к институтам ТЦК.

Последствия такого насильственного подхода катастрофичны для армии. Доставленные силой, демотивированные, а порой и откровенно русифицированные или антиукраински настроенные граждане проходят базовую общевойсковую подготовку (БОВП) лишь «на бумаге» или «из-под палки». Оказавшись непосредственно в боевых частях, такие бойцы становятся не усилением, а критической обузой для командиров. У них нет внутреннего стержня для ведения боя. Они массово прибегают к СЗЧ (самовольному оставлению части) при первом удобном случае. Они деморализуют кадровые подразделения и мотивированных добровольцев.

Количество, добытое путём уличного насилия, полностью нивелирует качество обороны. ТЦК в нынешнем виде начал работать на срыв мобилизации, а не на её обеспечение, дискредитируя Вооружённые Силы Украины в глазах собственного народа и международных партнёров.

Кризис на передовой и крах общественной справедливости

Насилие и правовой нигилизм, которые зарождаются на этапе уличного задержания, не исчезают после отправки мобилизованного в войско. Страшнее всего то, что системные проблемы проросли внутри самой армейской структуры, окончательно подрывая мотивацию людей. Информационное пространство и СМИ всё чаще пестрят заголовками о вопиющих случаях в подразделениях охраны, штурмовых бригадах и отдельных формированиях (в частности, громкие скандалы вокруг отдельных подразделений типа «Скеля» и других).

Сегодня действующие военные, которые несут на себе весь груз войны, страдают от целого набора кризисов. Сообщения об издевательствах со стороны отдельных некомпетентных или «самодурных» командиров, неуставных отношениях и отношении к мобилизованным как к одноразовому ресурсу перестали быть единичными слухами — они становятся публичными. Отсутствие чётких сроков службы, прозрачных правил ротации и демобилизации изматывает психологически, люди понимают, что это «билет в один конец», что ведёт к выгоранию и отчаянию. Когда переводы, награждения или отпуска зависят не от заслуг, а от лояльности к руководству, внутренняя устойчивость армии начинает сыпаться.

Как следствие, новобранцы и даже часть мобилизованных начинают панически бояться передовой – не из-за страха перед врагом как такового, а из-за страха оказаться под командованием людей, которые не ценят их жизнь и не способны обеспечить элементарный воинский порядок и тактическую логику.

Этот внутриармейский кризис накладывается на железобетонную стену социальной несправедливости в тылу. У каждого гражданина – и в окопе, и на улице – сегодня стоит один и тот же вопрос: «Почему не служат депутаты, чиновники, прокуроры и их дети?»

Общество видит разительный контраст. Обычного человека «пакуют» в бус возле завода или рынка и через несколько недель отправляют в штурмовую пехоту. А дети топ-чиновников, народных избранников и судей публикуют фото с элитных зарубежных курортов или получают «бронь» и фиктивную инвалидность через коррумпированные МСЭК и ВВК. Сами чиновники, прокуроры и силовики массово находят правовые лазейки, чтобы оставаться неприкосновенными в тылу, прикрываясь спецучётом или бронью.

Мобилизация в Украине перестала быть общенародной обязанностью защиты Родины, превратившись в «налог на бедность и отсутствие связей». Без немедленного решения вопроса справедливости – когда служить будут все, независимо от должностей, достатка и фамилий, и без жёсткого искоренения насилия как в ТЦК, так и внутри воинских частей – никакие цифровые реестры или повышение штрафов не спасут мобилизационный процесс от полного коллапса.

Предпосылки реформы: три главных фактора системного тупика

Есть ли выход из этой, казалось бы, патовой ситуации? Безусловно, да. Любой кризис государственного управления имеет свой правовой и организационный инструментарий решения. Однако, прежде чем изложить пошаговый механизм выхода из тупика, в котором оказались украинская армия и власть, мы должны трезво и откровенно взглянуть на три фундаментальные проблемы, которые этот тупик сформировали. Без их понимания любые реформы останутся лишь «косметическим ремонтом».

Несмотря на жёсткие уличные методы мобилизации, о которых шла речь выше, реальная укомплектованность боевых бригад остаётся критической. «Бусификация» даёт показатели лишь на бумаге. На практике армия сталкивается с нехваткой людей непосредственно в окопах. Из-за низкого качества отбора, неудовлетворительного состояния здоровья новобранцев, массовых отказов и СЗЧ боевые подразделения вынуждены воевать в условиях постоянного дефицита личного состава. Это приводит к чрезмерной нагрузке на тех, кто остался в строю, и к потере территорий из-за банальной невозможности удерживать позиции.

И, пожалуй, самая болезненная рана нынешней системы: добровольцы и военнообязанные первой волны, которые сознательно пришли в ТЦК и ТрО в феврале-марте 2022 года, до сих пор находятся на фронте. Люди воюют уже пятый год без чётких перспектив демобилизации или хотя бы полноценного долгосрочного отдыха. Отсутствие установленных законом сроков службы (например, 36 или 48 месяцев) превратило исполнение конституционного долга в бессрочную каторгу. Это не только выжигает лучших, но и демотивирует тыл: гражданские видят, что попадание в армию – это билет в один конец без права возвращения.

Параллельно в информационном пространстве развернулась опасная тенденция — системное обесценивание образа защитника. В социальных сетях, медиа, а порой и в бытовых разговорах начинает доминировать деструктивный нарратив. Военных всё чаще изображают через призму негативных стереотипов: мол, все они имеют тяжёлый ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), непредсказуемы, страдают алкоголизмом или наркоманией.

Эта стигматизация выполняет двойную разрушительную функцию. Она оправдывает страх гражданских перед мобилизацией («я не хочу становиться таким, как они»). И создаёт психологический барьер между ветеранами и обществом, углубляя пропасть и разрушая то единство, на котором страна выстояла в начале широкомасштабного вторжения. Этот перечень показывает, что кризис ТЦК давно вышел за пределы одних лишь военкоматов – это общегосударственный кризис человеческого капитала в условиях затяжной войны.

Когнитивная война: как украинские ошибки стали главной победой Кремля

Анализируя этот тупик, мы должны чётко осознать: описанные проблемы уже давно вышли за пределы сугубо внутренних просчётов нашей власти или армейского руководства. Все эти процессы разворачиваются на фоне жестокой когнитивной войны. Информационные атаки, манипуляции и искусственное раздувание внутренних конфликтов на ментальном уровне — это стратегический приоритет врага. Российская Федерация действует по классическому, проверенному веками принципу империализма — «разделяй и властвуй» (divide et impera).

Российские спецслужбы через сети ботов, анонимные Telegram-каналы и агентурные медиаресурсы системно бьют по самым уязвимым точкам украинского социума, противопоставляя разные группы граждан друг другу. Внутренне перемещённых лиц (ВПЛ) – жителям принимающих регионов. Тех, кто выехал за границу – тем, кто остался под обстрелами. Бизнес и гражданских, которые пытаются сохранить экономику – государственным структурам.

Враг фиксирует любое внутреннее напряжение в Украине, берёт реальный факт (например, коррупцию в ВЛК или очередной случай «бусификации») и раздувает его до масштабов катастрофы, убеждая граждан, что их государство — это враг, от которого надо прятаться.

Однако самое опасное и, к сожалению, самое большое достижение российских информационных операций на сегодня – это попытка противопоставить армию обществу.

Для Кремля это стратегический триумф. В 2022 году единство народа и войска было абсолютизировано: армия была плотью от плоти общества, его гордостью и защитой. Сегодня враг шаг за шагом разрушает эту связь. Через тиражирование видео с жёсткими задержаниями, через распространение стереотипов о «психически нестабильных ветеранах» и через акцентирование на безысходности службы РФ превращает образ украинского военного в глазах части гражданских из «защитника и героя» в «угрозу».

Как следствие, возникает обратный эффект: военнослужащие на фронте, истощённые годами службы, начинают ощущать отстранённость и равнодушие тыла, а гражданские в тылу начинают воспринимать ТЦК и армейские институции как карательный аппарат.

Реформа ТЦК и восстановление справедливости – это не просто вопрос комфорта граждан, это вопрос выживания государства. Каждый день сохранения старой коррумпированной системы принуждения – это прямая работа на российскую стратегию раскола.

Путь к решение проблемы: от точечных заплаток к системному переосмыслению

Каков выход из сложившейся ситуации? Ответ очевиден: точечные действия, косметические кадровые перестановки, очередная замена руководителей отдельных ТЦК или громкие, но единичные задержания взяточников, разумеется, нужны, но они не помогут. Они лишь создают временную иллюзию борьбы с симптомами, оставляя саму болезнь нетронутой.

Стране необходимо исключительно комплексное, системное решение проблемы на государственном уровне. Мобилизация и функционирование Сил обороны не могут существовать в отрыве от правовой, экономической и социальной реальности.

Прежде всего украинское общество в целом – и каждый отдельный гражданин в частности – должны чётко понять и переосмыслить роль и место Вооружённых Сил Украины и Сил обороны в защите государства. Армия – это не отдельная изолированная каста, которая где-то там воюет, и не карательный орган, который «охотится» на людей в тылу. Силы обороны – это главный инструмент выживания нации, щит, удерживающий саму возможность существования Украины. Однако этот инструмент не может работать эффективно, если общая система и механизм взаимодействия граждан с государством сломаны.

Взаимодействие между гражданином, государством и армией должно строиться на системности. Каждый гражданин должен видеть свой чёткий путь в общей структуре обороны — от гражданского специалиста до военного, с учётом его навыков, образования и реального состояния здоровья. Армия должна стать эффективной корпорацией защиты, где человек — ценный ресурс, а не статистическая единица для отчёта.

Если государство требует от гражданина выполнения конституционного долга, оно взамен должно гарантировать железобетонные правовые стандарты: качественное обучение, адекватное обеспечение, компетентное командование и чёткие сроки службы.

Роль Сил обороны Украины в защите государства является общенациональной. Это значит, что механизм комплектования армии должен быть равным для всех. Общество вновь поверит в важность ВС Украины лишь тогда, когда увидит, что система взаимодействия государства с гражданином действует безотносительно к толщине кошелька или должностям во властных кабинетах.

Нужно не просто менять бумажки на компьютеры в ТЦК, а менять философию отношений между украинцем и его государством во время войны.

Коммуникация без страха и очищение системы: опыт как новый стандарт

Фундаментом комплексной перезагрузки должно стать радикальное изменение информационной политики оборонного ведомства. Государство и военное руководство должны не бояться открыто и честно общаться с собственным обществом. Попытки замалчивать внутренние болезни, прикрываясь фразой «это не ко времени», лишь подыгрывают вражеским ИПСО и углубляют пропасть недоверия.

В этом контексте чрезвычайно позитивным и показательным примером является позиция Главнокомандующего ВСУ. То, что Главком открыто говорит о проблемах — от системных сбоев в мобилизации до вопиющих инцидентов на местах — задаёт абсолютно новый стандарт государственной коммуникации. Это ломает старую советскую традицию «не выносить сор из избы».

Более того, эта открытость подкрепляется жёсткими административно-правовыми действиями: прямыми приказами передавать материалы о правонарушениях в Государственное бюро расследований (ГБР). Такой подход демонстрирует обществу, что высшее командование армии не собирается покрывать «своих» и заинтересовано в очищении структуры не меньше, чем рядовые граждане.

Для возвращения доверия к институту мобилизации и армии в целом этот вектор должен стать тотальным. Очищение системы должно базироваться на двух железобетонных правилах: коррупционеры — за решётку, имущество — на фронт. Любой чиновник ТЦК или ВЛК, который обогащается на взятках за отсрочки или «списание», должен становиться фигурантом уголовных дел ГБР с немедленным отстранением, конфискацией имущества и публичным судебным процессом. Справедливость должна быть наглядной.

Лица, которые нарушают закон, применяют насилие к гражданским во время мобилизации или – что ещё страшнее – издеваются над подчинёнными в воинских частях, должны не просто лишаться должностей. Они должны нести строгую уголовную ответственность. Командир или военком, почувствовавший себя «феодалом», должен автоматически становиться подсудимым.

Здоровое ядро в армии само стремится к переменам и ведёт борьбу с тыловыми и внутренними паразитами системы. Очищение через ДБР и честный диалог — это единственный способ доказать гражданским, что армия борется за правовое государство и сама готова жить по закону.

Распределение функций во время тотальной войны: армия — воюет, государство и народ — обеспечивают

Все предыдущие проблемы – от уличного насилия ТЦК до нехватки техники в подразделениях – являются следствием нарушения главного, базового правила функционирования воюющего государства. Это правило должно быть высечено в камне на уровне национальной стратегии: Вооружённые Силы Украины и армия в целом должны исключительно воевать и готовиться к войне!

Военные не должны думать о том, где взять бумагу для принтера в тылу, как выпросить дроны у волонтёров или как в одиночку организовать сложную логистику обеспечения. Всё без исключения железно должны обеспечить государство и народ.

Мы должны вспомнить и наконец заставить работать в полную силу фундаментальный принцип нашей Независимости. Защита суверенитета и территориальной целостности Украины, обеспечение её экономической и информационной безопасности являются важнейшими функциями государства, делом всего Украинского народа.

Таким образом, мобилизация в условиях экзистенциальной угрозы не может быть делом только военкоматов или отдельного министерства. Она должна быть тотальной и всеохватной. Но тотальность означает не то, что каждого человека нужно бросить в окоп с автоматом. Тотальность – это полная, системная мобилизация всех ресурсов страны, где каждый институт, каждый чиновник и каждый завод работают на единую цель.

Органы государственной власти, министерства, ведомства и органы местного самоуправления (от областных центров до самых маленьких ОТГ) в условиях войны обязаны прекратить играть в «мирную жизнь» и брусчатку. Их единственная функция сегодня – обеспечить войско и каждое боевое подразделение всем необходимым на 100%.

Эта система взаимодействия должна базироваться на следующем. Государство должно обеспечить чёткие, действенные Законы и Стандарты. Никаких размытых формулировок. Нужны прозрачные механизмы бронирования, справедливые правила ротаций, чёткие нормы снабжения и жёсткая ответственность за их невыполнение.

Боевое подразделение должно получать всё регламентированное обеспечение автоматически, а не через систему «выбивания» или волонтёрские сборы. Тяжёлая техника и вооружение — вовремя и с обслуживанием. Качественная амуниция — по высочайшим стандартам защиты для каждого бойца. Технологическое превосходство — бесперебойные, массовые поставки разведывательных и ударных дронов, БПЛА, средств РЭБ и связи непосредственно с государственных заводов и по государственным контрактам.

Армия отдаёт государству самое дорогое – жизнь и здоровье своих солдат. Государство же обязано отдать армии все свои ресурсы, технологии и управленческую способность. Только такой паритет и уважение к закону способны вывести нас из тупика и обеспечить реальную, а не бумажную готовность к длительной борьбе.

Децентрализация мобилизации: громада как центр обеспечения, координации и контроля

Чтобы эта масштабная система заработала, общество должно сменить роль пассивного наблюдателя или жертвы на роль активного заказчика. Граждане должны жёстко требовать от государства, чтобы оно делало всё для армии, а не ждать, пока тыловые чиновники самоорганизуются. И самым эффективным инструментом такого требования является возвращение мобилизационного процесса на уровень местных громад.

Каждое воинское подразделение (бригада, батальон) должно быть чётко привязано к конкретной территориальной громаде и субъектам предпринимательской деятельности (СПД) по месту его комплектования. Это создаёт прямую, живую связь. Громада и местный бизнес точно знают, кого именно они отправили на фронт – это их соседи, родственники, земляки. Громада берёт шефство над «своим» подразделением, напрямую обеспечивая его дополнительными технологиями, дронами и бытовыми потребностями, минуя бюрократические лабиринты центральных ведомств.

Нынешняя система ТЦК и СП в погонах дискредитировала себя силой и коррупцией. Выход — в коренном изменении института. Функции мобилизации и учёта должны быть полностью переданы военно-гражданским администрациям (ВГА) и органам местного самоуправления.

У гражданских администраций есть готовая инфраструктура, ЦНАПы, демографические реестры и прямой доступ к населению. Когда мобилизацией управляет гражданская власть громады, процесс теряет признаки «армейской охоты» и становится прозрачной административной процедурой. Граждане становятся активными участниками мобилизации, а не её целями.

Главное преимущество децентрализации — в том, что на уровне посёлка или микрорайона жители знают всех. Общественный контроль на местах действует лучше любых карательных отрядов. Община прекрасно знает, кто действительно имеет право на отсрочку, а кто откровенно уклоняется от обязанности с помощью взяток. Местные жители знают, где прячутся лица, совершившие СЗЧ. Именно авторитет и давление общины, которая не хочет, чтобы вместо дезертира на фронт шёл чей-то отец или сын, способны вернуть людей в правовое поле. Община может и должна своими силами выявлять и приводить нарушителей, защищая собственную справедливость.

Но этот контроль должен быть двусторонним. Община, которая отправляет своих людей в войско, получает законное право жёстко контролировать организацию Базовой общевойсковой подготовки (БОВП). Родственники и представители общины должны иметь доступ к мониторингу условий в учебных центрах: как учат, чем кормят, обеспечены ли бойцы всем необходимым. Если «учебка» издевается над людьми или готовит их лишь на бумаге – община первой бьёт тревогу и через военно-гражданские администрации блокирует такие процессы.

Передача мобилизации под контроль громад и Военно-гражданских администраций — это единственный способ вырвать систему из рук коррумпированных военкомов. Когда армия воюет, гражданская власть организует процесс, а громада обеспечивает и контролирует справедливость, Украина получит ту тотальную, сознательную и всеохватывающую оборону, которая способна остановить любого врага.

Тотальная мобилизация системы: силовики в штурмовые подразделения и закрепление областей за корпусами

Для восстановления абсолютной общественной справедливости и решения проблемы некомплекта ВСУ государство должно сделать шаг, на который до сих пор не решалось. Мобилизационный резерв страны прячется не на рынках и не в автобусах — он находится в кабинетах, судах и силовых структурах. Понятие «неприкасаемых каст» во время тотальной войны должно быть ликвидировано как явление.

Все без исключения государственные служащие, правоохранители и представители силового блока должны разделить судьбу своего народа. Алгоритм должен быть чётким и безальтернативным. Абсолютно все чиновники органов государственной власти, сотрудники Национальной полиции, БЭБ, НАБУ, таможни, а также персонал охранных структур любой формы собственности и подчинения должны быть стопроцентно внесены в единый реестр. Это же касается всех действующих судей, работников аппаратов судов, а также судей в отставке. Отдельного внимания заслуживают бывшие сотрудники и молодые, трудоспособные пенсионеры МВД, СБУ, ГСЧС и других ведомств, которые получают государственные пенсии, но имеют боевые или профессиональные навыки. Все они для начала обязаны пройти реальную Базовую общевойсковую подготовку (БОВП).

После завершения подготовки эти категории граждан должны быть призваны на должности рядового состава непосредственно в боевые штурмовые подразделения. Люди, которые годами представляли государственную власть, носили оружие или вершили правосудие в тылу, должны лично доказать свою преданность государству на первой линии обороны. Это мгновенно снимет вопрос общественного напряжения и даст фронту сотни тысяч физически подготовленных, дисциплинированных и образованных бойцов.

Параллельно с этим взаимодействие фронта и тыла должно получить чёткую географическую и финансовую привязку, которая обеспечит стабильность армии. Все предприятия и субъекты предпринимательской деятельности региона законодательно закрепляются за конкретными боевыми бригадами. Прямую связь держит треугольник: командир части (комбриг) – глава военно-гражданской администрации – руководители предприятий. Бригада получает прямое финансирование и материальную помощь от бизнеса своей области, минуя коррупционные надстройки.

За каждой областью (или группой регионов) закрепляется конкретный армейский корпус. Область становится тыловым базисом этого корпуса. Военно-гражданские администрации и местные громады полностью отвечают за комплектование, обучение, лечение, реабилитацию и обеспечение регулярных ротаций бойцов этого корпуса. Громада точно знает: «мы должны заменить наших земляков на позициях через Х месяцев, поэтому мы готовим новую смену».

Те, кто возвращается с фронта после выполнения установленных сроков службы или по состоянию здоровья, не должны оказываться на обочине жизни. Закреплённые предприятия и местные власти гарантируют им немедленное трудоустройство, адаптацию и сохранение достойного уровня дохода. Воин должен знать, что община ждёт его не с цветами, а с готовым рабочим местом.

Власть должна не просто наказывать уклонистов, а мобилизовать силовиков, чиновников и судей, параллельно создавая новую, логичную структуру «громада-власть-бригада». Это полностью меняет архитектуру обороны страны, делая её справедливой, прозрачной и жизнеспособной.

Неотвратимость санкций и возвращение к истокам: философия Казацкого государства

Последним, но фундаментальным элементом предлагаемой реформы является введение тотальной и жёсткой системы ответственности. Система будет работать лишь тогда, когда санкции и наказания будут затрагивать не только рядового беглеца, но и каждого, кто своими действиями, бездействием или коррупционным интересом срывает обороноспособность страны.

Информатизация процесса должна становиться всё более точной, прозрачной и бескомпромиссной. Вместо хаотичной охоты на улицах государство должно применять чёткие юридические и экономические рычаги. В частности, лица, которые игнорируют законные требования и скрываются от учёта, автоматически попадают в открытые электронные реестры правонарушителей. Это влечёт за собой полное ограничение гражданских прав: блокировку счетов, запрет на любые операции с имуществом, лишение водительских прав и права на государственные услуги.

Жёсткая юридическая ответственность (как финансовая, так и уголовная) должна распространяться на родственников, арендодателей или работодателей, которые сознательно предоставляют убежище или работу лицам, находящимся в розыске. В то же время, если уполномоченные органы военно-гражданских администраций или полиции демонстрируют бездействие в выявлении нарушителей на своей территории, руководители этих структур должны немедленно отстраняться от должностей за служебное несоответствие.

Самое жёсткое наказание должны нести должностные лица, которые берут деньги за «закрытие глаз», выдачу фиктивных справок или просто обещают «решить вопрос» и оставляют нарушителя вне внимания системы. Это прямая государственная измена в условиях войны.

Также, если командование полигона или инструкторы относятся к подготовке бойцов халатно, отправляя на фронт необученных людей, они сами должны немедленно лишаться званий и переводиться в штурмовые подразделения рядовыми. Кровь солдата — на руках того, кто его не обучил.

Но главный вывод состоит в том, что победу в этой экзистенциальной войне можно одержать лишь возродив украинский казацкий код. Ведь все цифровые реестры, законы и административные алгоритмы – это лишь технические инструменты. Сами по себе они войну не выиграют. Главное, что мы должны изменить, – это философию восприятия государства и долга.

Украина победит лишь тогда, когда мы вспомним, кто мы по своей природе. Нам нужно Казацкое государство и казацкие подходы. В основе Казацкой республики всегда лежали железобетонные принципы, которые мы обязаны вернуть сегодня. Казак (боец) — это высшая ценность и уважаемая личность, а коррумпированный тыловик или трус — это изгой без права голоса. Перед врагом все были равны — от гетмана и полковника до рядового казака. Никаких мажоров, кумовства или откупа. За предательство, трусость или кражу у побратимов карали безжалостно и мгновенно.

Сочетание современной, точной цифровой прозрачности с бескомпромиссным, закалённым веками казацким духом справедливости – это единственный алгоритм, который выведет украинскую армию и власть из тупика. Только тогда, когда защита Родины снова станет почётным казацким правом для каждого, а не принудительным бременем для бедных, Украина обретёт свою выстраданную и справедливую Победу.

Источник